Часть 2. По реке к Белому морю и далее по морю.Поскольку возможность достичь моря вновь появилась, то на последний бросок были собраны все силы, во всяком случае, с моей стороны. Все дело в том, что мое самочувствие несколько ухудшилось. То, что советские конструкции байдарок хорошо развивают радикулит, знают все, кто на них ходил. Поясница в многодневке начинает ныть с каждым днем все сильнее. Но в данном случае критическим это не было. Из-за «правоуклонизма» байдары, правый плечевой сустав нагружался в три раза больше левого – и так только на прямом ходу. При маневрах, нужно было и гребки считать, и маршрут прокладывать, и за остойчивостью следить.
Конечно, хочется написать, что идя за флагманом, мы копировали его действия…но это не так. Флагман тоже имеет право на ошибку, мы же шли третьими и вот с этой «блатной» позиции действительно видели максимум возможного и полезного.
Добрались мы без приключений и достаточно бойко до «знаковой точки» на реке – крайнего порога после него – только шиверы и море…
При его осмотре был намечен путь следования. Но…всегда есть какое-то но…При его прохождении моя правая рука подвела – весло утянуло под байдару и нас «заклинило». Посреди порога мы стали мертво: не тонем, не киляем, но и не движемся. Пришлось спрыгивать в порог. Гермоштаны навсегда утратили свое гордое имя, куртка выглядела получше, но только если бродить среди бомжей. Весло уплыло и я его догонял. Кэп не справился с рулежкой, так как шел «с места – в карьер» и кильнулся.
Сушиться практически не стали - время работало против нас. Я одел запасную одежду, и в путь. Кэпа предупредил, что это «последний резерв» - практически мой «вечерний костюм», все остальное промокло.
…До моря оставалось около 2-х километров. Река стала меньше петлять. Вода в ней становилось все холоднее и холоднее. По реке со стороны устья дул ветер и тоже холодный.
В этом славном месте, там, где начинаешь испытывать желание надеть дополнительно свитер, при прохождении выступающих из воды камней…случился еще один оверкиль. Была опять потеря остойчивости при маневрировании. Но вода была значительно холоднее. Мышцы, во всяком случае у меня, от холода сводило. Тут уж был костер, на котором сушил одежду прямо на себе. Командование (это был «совет кэпов»), определило, что либо мы выходим через 30 минут, либо через час, или два или сколько угодно – торопиться будет бессмысленно.
В те времена подключиться к интернету, и определить какой приливно-отливной этап на море в данное время суток было невозможно. Адмирал тащил с собой некие расчеты, не «бином Ньютона» (с) конечно, но все же. Период прилива, как и период отлива на Белом море составляет около 12 часов 20 минут. Соответственно, от суток к суткам это время меняется. На момент моего «просушивания» у аварийного костра, по расчетам, шел 3-й час отлива.
Вся флотилия тронулась в путь через полчаса. Я был последним, кто заливал костер и покидал аварийную стоянку. За последние километры реки мы только и слышали разноголосые команды с остальных байдарок - как проходить то тут, то там, чтобы больше не киляться.
Ну а дальше… все наверное, находясь в теплом помещении кухни открывая дверцу морозильной камеры холодильника, помнят эти ощущения. Именно так и было при заходе в Белое море. Конечно, потом я сожалел, что не попросил кэпа исполнить «О море, море» Магомаева (он конечно ни разу не Магомаев, но имеет музыкальное образование по классу фортепьяно. Правда после получения аттестата, на инструменте никаких «форте» даже по большому «пьяно» не выдает, но спеть может вполне достойно), тем более, что слышал бы его только я – мы были «в кильваторе».
Приливное течение реки Кузема и отливное Белого моря помогли проскочить каменистую отмель у устья. Торжественности не было, мы просто ворвались в Белое море и по плавной дуге пошли вдоль островов. Величия природы тоже ощутить не успели – начался дождь. Ветер был очень слабый, волна мелкая. Идти было не сложно – резких маневров делать не нужно.
Сказать, что при выходе в приемлемую зону для стоянки на островах, я не промок - значит соврать, сказать, что не замерз – значит соврать еще больше. Я, конечно, активно работал веслами, высаживался на разведку на острова, но согревался плохо. В разведке на островах искались «лёдники» - снег в скалах к лету растаивает, и образуются природные «бассейны» с пресной водой. Лучшей находкой для июня считается найти такой «бассейн», с плавающими в нем, мелкими прозрачными льдинками.
Когда «источники воды» были найдены, мы встали на стоянку. Причем, даже не могли определиться, мы на берегу стоим или на обширном острове.
Видимо, я выглядел хуже, чем сам себя чувствовал, так как мне определили и палатку ставить и дрова заготавливать. Напилился я тогда всласть. Когда принес первую партию поленьев, костер уже горел и я смог досушиться. Почувствовав себя лучше после «просушки», а также одев демисезонную куртку и шапочку, сообщил, что поскольку я сегодня не дежурный (что было чистой правдой), то «ушел смотреть отливные течения Белого моря, а то они кончаться я так ничего кроме костра на карельских сосновых дровах и не увижу».
Вот собственно, для вас уважаемые читатели, я и завершил свое пространное объяснение, почему Белое море на моих фотографиях выглядит так, как показано ниже.
Это остров, напротив которого мы стояли, время после 20.00, темно из-за облачности:
Могли бы стать и на этом острове, но пресной воды там было мало.
Мыс со стороны «нашего» берега:
Вид с мыса:
Через какое-то время облачность ушла. Сразу стало светлее:
Желтоватые растения среди камней это водоросли, при приливе все каменистое пространство покрывается водой.
А зеленые кустики травы – солеросы - какое-то время они должны жить и без воды.
Вода еще не ушла:
Далее был сделан перерыв в съемке, так как дикий, нечеловечески-громкий крик, разнесшийся по окрестностям, …возвестил, … что меня ждут на ужин.
Пропускать ужин было нельзя категорически. Это был последний горячий ужин в походе. Отсутствием аппетита никто не страдал, и мы съели все продукты на один день раньше запланированного. На следующий, крайний день похода оставался мизер: утром суп из бульонных кубиков и остатков макарон и бутерброд «хлеб с тушенкой». На ужин перед отъездом - чай с сухарями. Так что на «ужин у побережья Белого моря» я поспешил.
За время ужина были как бесполезные разговоры, так и весьма занимательные. К занимательным относился уговор с Адмиралом, по утру пройти на разгруженной байдарке поближе к открытой воде, что вдохновило на новые подвиги - продолжить свой «плэнер»:
Ближе к 23.00 облачность рассеялась:
Все тот же остров напротив, пик отлива:
Еще один «акулий плавник» только в водах Белого моря:
Один остров из находящихся рядом…стал практически доступен для пешего хода:
Я понимаю, что все это смахивает на пересыхающее болото, но это …такое море.
До него я и попробовал прогуляться, «по морю аки по суху»:
На скале мыска хорошо видно, где находится вода в приливной пик.
И здесь тоже следы подъема моря можно наблюдать:
Время было после 23.00, пора было возвращаться к лагерю и ждать прилив.
Добравшись до мыса, который находился возле лагеря, стал наблюдать. Ближе к полуночи, стало заметно медленное прибытие воды:
Успокоенный и удовлетворенный полученными кадрами, я отправился спать, так как следующий день предполагал фотосессию уже на пике воды.
Утром, около семи, меня разбудил Адмирал, что бы сообщить…что все отменяется. Дождь, ветер и похоже шторм.
- На сколько сильно штормит? – спросил я
- Хуже чем было на Белом Плаве – был ответ.
Этого было достаточно, чтобы я никуда не пошел и даже из палатки не высовывался..
Его короткий ответ донес мне много информации. Остров Белый Плав - остров на озере ВолгО (с которого технически выходит река Волга уже как река). На этом острове, мы с ним (ходили вдвоем) были заперты на сутки непогодой с дождем и ветром. Он тогда не согласился со мной, о необходимости в проведении «дневки-робинзонады» и ушел на пустой байдарке в волны ловить рыбу. Потом появился пешком, с другого берега острова. Сил вернуться на байдарке к точке выхода у него не осталось. Байдарку к лагерю тащили через сосновый лесок, пересекая остров в поперечнике. После тех событий, наше с ним мерило непогоды на открытой воде было: «Хуже…», «Меньше…» или «Также, как на Белом Плаве».
Дождь сделал маленькую 15-ти минутную передышку около 9.30 утра. Я прошел прогуляться и сделал важное «открытие» - мы находились на побережье, так как в самое темное время суток к нашему лагерю подходил лось. Судя по следам, он даже какое-то время наблюдал за нами.
По пути встретились вот такие валуны:
И это последняя фотозарисовка с побережья Белого моря.
Дальше был опять дождь и мокрые сборы. Наметили идти под прикрытием острова показанного выше. Далее также держать курс между островами и берегом – там волнение было меньше.Ну а на открытом плесе уже выбираться к берегу и месту антистапеля (там где будем разбирать байдарки и сушиться перед поездом. Если будет накидывать воды в байдарку - не паниковать это очень долгий процесс затопления. Естественно, бортом к волне не стоять, идти галсами ( в начале в строну против волн разрезая их, потом по волнам также их разрезая). Вот и весь план. После обсуждения кэп тихо сказал мне:
- Одень каску,
- Зачем? Мы же на море…
- А вот если в волнах на скалы будем выбрасываться? Головой можно о камни приложиться… Короче, каску - одень.
Когда я грузил байдарку, кэпу пришло в голову сфотографироваться на мысу. Кто снимал не знаю, но дождевую каплю на объективе не заметили:
Как поднялась вода, и как хорошо остров защищает от шторма видно на данной фотографии, не смотря на качество.
На выходе в море, я был не только в шлеме – «каске». В качестве дополнительной подготовки, еще до выхода на воду, я к поясу своего спасжилета накрепко привязал бортовую гермуху с фотоаппаратами, деньгами, документами и сухой одеждой, а также спичками, топориком, ножом и другими полезными вещами – если и выбрасываться на скалы, то максимально подготовленным.
Далее все было «по заранее намеченному плану» (с): и спокойный проход между островами, и волны на плесе, и наброс воды с температурой около 6-ти oC, и галсы, галсы и еще раз галсы. Потом долго сушились возле большого костра на антистапеле. Палатки на ночь никто не устанавливал, сил не было не только у меня. У костра пили чай с сухарями и остатками пряников и печенья.
Разбирали байдарки. Шкуры позволяли их упаковывать без просушки. Часть переломанного кильсона и лопнувший шпангоут кэп оставил там же, на антистапеле. Это не было захламлением местности. В округе лежали поломанные элементы байдарок разных моделей. Тому, кто будет испытывать аварию в этом месте или в округе, эти обломки могут помочь осуществить ремонт проще, чем был у нас.
Ночью дождь кончился и после 2 часов светило солнце, но тепла не было – на траве появился иней, а маленькие капли воды, на той траве, стали льдинками.
Я уходил в конце колонны походников. Мы двигались к поселку Кузема, Кемского района. От антистапеля и до поселка было около 2 км. На подходе к вокзалу, я видел, как в огороде у частного дома мужчина перекапывал землю под посадку картошки. Было 16 июня 2007 года.
Спасибо всем, кто нашел этот рассказ интересным и прочел до конца, затратив на него свое время.
К слову, заметил, что до аварии с вашей байдаркой при посадке на мель и раньше, вы были без каски, хотя ваши товарищи, находящиеся в более простых условиях, с касками на головах. Что это? Молодецкая бравада? 
Ни какое бы ружье с водкой не помогли...
Спасибо за понимание.
. Там уже не килялись, а вот на Урале всякое было, интересно было слушать. В Карелию они ездили тоже на Мурманском поезде, но не до Петрозаводска, а дальше, почему-то в голове всплывает название Кандалакша, но не уверена, давно это было, многих участников тех походов уже нет среди нас.
